Директор драмтеатра рассказал о закулисье и секретах нового сезона в Смоленске

21 августа Смоленский государственный академический драматический театр имени Александра Сергеевича Грибоедова открывает свой новый, 247-й по счету сезон. Накануне этого события редакция SmolNarol побывала в гостях у Михаила Бехтерева, художественного руководителя, а с июня – еще и директора театра.

Прежде чем мы начали разговор о тайнах и сюрпризах нового театрального сезона, премьерах и фестивалях, конечно же, заглянули за кулисы. Пока зрительный зал пуст, на сцене, в коридорах, на лестничных пролетах, в цехах – многолюдно. Ускоренными темпами к началу сезона завершаются ремонтные работы. Полностью обновлена оркестровая яма. Сама сцена впервые избавляется от нескольких слоев краски. Наверное, по этим слоям, как по годовым кольцам на деревьях, можно посчитать, сколько лет подряд новый «масляный грим» ложился поверх старого. Как рассказал Михаил Бехтерев, в планах на ближайшие годы – полностью поменять и механизм, и покрытие сцены.

Пока шли к кабинету, директора несколько раз останавливали по дороге сотрудники с вопросами в диапазоне от установки питьевого кулера до тайминга репетиций. Поэтому первое, о чем мы спросили Михаила Бехтерева, насколько трудно совмещать творческую и хозяйственную роли, быть одновременно и худруком, и директором.

Новая старая модель управления театром

— Михаил Валерьевич, для региональных театров традиционна модель, когда есть в наличии два полюса: худрук (или главреж) и директор. И чаще всего в споре «кто главнее», лавры получает хозяйственник — директор, от которого зависит театральное «бытие». Худруки вынуждены со своими творческими планами идти на поклон к хозяйственникам.

— За пределами Москвы и Петербурга институт театра художественных руководителей, в общем-то, мёртв. В регионах можем назвать только несколько примеров, где жизнь театра определяют худруки. В их числе — театр «У моста» в Перми, под руководством Сергея Федотова. Вспоминается ещё Борис Мильграм — бывший художественный руководитель Пермского академического «Театра-Театра». Ещё есть Новосибирский городской драматический театр под руководством Сергея Афанасьева. Считаю, что в условиях превалирующей «директорской» модели очень важно не допустить доминирования административного начала над художественным.

Исторический опыт показывает, что прежняя система, ориентированная на театры художественных руководителей и в Москве, и в регионах, обладала уникальной творческой автономией.  Все знаем и Марка Захарова, и Валентина Плучека, и Юрия Любимова, и ещё можно перечислить огромное количество фамилий.

Если углубиться в историю, то как не вспомнить основателей, художественных руководителей – Станиславского и Немировича-Данченко. Эти лидеры определяли и художественное направление театра, и во многом — хозяйственную жизнь. Например, Константин Сергеевич и Владимир Иванович — корифеи, основатели, — были не только успешными режиссёрами, руководителями, но, в общем-то, директорами. Они занимались всем: искали средства, выбирали не только «что мы ставим, как мы ставим», но и какие будут стулья во МХАТе. Их выбор, чтобы стулья были более жёсткие, чем обычно в императорских театрах, и зритель сосредотачивался на спектакле. Именно художественный лидер играл определяющую роль. В этой модели директор выступал в качестве надежного тыла и партнера, который брал на себя весь «быт», позволяя творцу созидать. Происходил синергетический эффект: практически все знали Марка Захарова, но за его спиной всегда стояла сильнейшая административная команда, обеспечивающая этот успех. Сейчас, вы правы, в большинстве театров — другая модель – директорско-продюсерская. Не могу сказать, что она плохая. Но есть нюансы.

— Что происходит, когда хозяйство и творчество разделены? Бытие определяет сознание?

— Сегодня мы видим эпоху директорских театров, во всяком случае, в регионах. Директор чаще всего подбирает художественного руководителя, главного режиссера «под себя». Вот сейчас в Перми идёт конкурс на должность художественного руководителя, и этот конкурс проводит директор театра. Прочитал про условия, где сказано, что соискатели должны прислать резюме и, если «вы нам подходите», то совет рекомендует взять на работу. То есть, директор театра выбирает себе главного режиссёра. Что главнее? Творчество или административная часть? Ездил недавно на форум СТД в Рязани с участием и директоров, и главных режиссёров, и художественных руководителей. Общаешься с худруками, они говорят: «Главное, чтобы был свой директор». Общаешься с директорами, они утверждают: «Главное для директора — это выбрать себе хорошего главного режиссёра». Повторюсь: не знаю, к счастью или к сожалению, но так уж сложилось, что директор театра подбирает себе команду. И главный режиссёр в рамках этой структуры координирует свои творческие планы с общей стратегией развития и возможностями театра.

Есть, кстати, вполне хорошие примеры такой модели. Например, за последние лет 10 — 12 «рванул» Тюменский драматический театр, вдруг вся Россия стала его знать. И это при «директорской модели», но там директор был творческим человеком. В тот период руководитель приглашал ведущих режиссёров, сделал театр известным на всю страну. А бывает, что главный режиссёр приносит директору пять-десять-пятнадцать проектов, которые не утверждаются, и не могут люди сработаться. Наверное, мне всё-таки повезло.

— По сути дела лично для вас модель совмещения должностей директора и худрука – удачная?

— Мне сложно сказать. Третий год занимаюсь театром в Смоленске как худрук, а с недавнего времени как директор.  Театральный быт невозможно отделить от художественной составляющей, потому что накопилось много проблем. Мне в той же мере, как репертуар и премьеры, важно, что увидит зритель в фойе, как он сядет в зал, как его встретят, как организован труд цехов, артистов, отремонтированы ли у них помещения. Когда поступило предложение от правительства Смоленской области перейти на должность директора, я его принял, наверное, во многом потому, что рядом есть хорошие замы, помощники, люди, которым можно довериться. Есть команда: административная, бухгалтерская… Это прекрасно. У нас директором по развитию работает Андрей Михайлович Шанин, который был артистом в театре и сегодня занимается спонсорами, контрактами, развитием, рекламой и ещё огромным количеством вещей. Есть Ольга Владимировна Грибкова — чудесный зам по общим вопросам, очень помогает мне по хозяйству, ведёт зрительскую часть. Знаю, что могу на неё положиться, что, если чего-то не понимаю, она подскажет, сделает, выполнит поставленные задачи.

— Не боитесь, что хозяйственник в вас победит творца?

— Есть интересы театра. Это не частный театр, государственный. Я должен понимать, что личные интересы и амбиции должны быть подчинены интересам учреждения. Когда руководишь государственным театром, главный приоритет — запросы и культурные потребности жителей региона, стратегические задачи развития театрального искусства. Не все к этому готовы. Есть прекрасные режиссёры, которые предпочитают оставаться в формате приглашенных мастеров: они ставят спектакли по всей стране, и это замечательный, чистый творческий путь. Но руководителю театра важно обладать более системным видением, понимать, как выстраивать долгосрочный репертуар, как формировать труппу, как сопрягать художественные планы с хозяйственной деятельностью. Прежде всего повторяю себе: «Важно не что господин Бехтерев хотел бы поставить или сделать, а что сейчас нужно театру? Расставляю приоритеты.

О репертуаре, уникальности зала и стратегии привлечения зрителей

— Быть ответственным за все в театре драмы, насколько это трудозатратно?

— Утром, днем, вечером дома и ещё ночью необходимо быть на связи и принимать решения. В общем, очень это непростая история. Но есть энтузиазм и стремление к идеалу. Чувствую, например, что модель театра, когда сюда приезжают талантливые востребованные, интересные режиссёры — эффективна. Естественно, много сил на это уходит, потому что постановки разных режиссёров глобально должны идти в одном художественном направлении, в направлении нашего смоленского театра.

Поясню. Многие региональные театры становятся двойниками друг друга. У них есть кассовый репертуар, созданный силами своих артистов и штатного режиссёра, а есть репертуар фестивальный, для которого зовут известных режиссёров. И вот в одном, втором, третьем, четвёртом театре — плюс-минус одни и те же люди с похожими постановками, конечно же, —  известные, модные, которых ангажируют ставить фестивальное. И вдруг получается, что вне зависимости от региона как-то всё похоже. Смоленску интересно искать собственные смыслы и решения. Наш подход продиктован еще и чисто практической необходимостью: огромный зал диктует совершенно иную репертуарную политику.

— А у нас сколько мест в зрительном зале?

— В Смоленском драматическом театре 957 мест. Это самый большой зал драматического театра за пределами Москвы. В Питере в «Александринке», по-моему, на 20 мест меньше, чем у нас. Только представьте: в городе, в котором 300 тысяч населения, находится самый большой основной зал драматического театра. Многие крупные региональные, известные театры в городах-миллионниках — это 600 — 700 мест. Смоленск уникален тем, что в небольшом городе находится огромный по меркам России театральный зал.

— Как планировать репертуар, когда пьесу за год увидят потенциально все смоляне: от младенцев до глубоких стариков? 

— Планирование репертуара — очень серьёзное дело, потому что не получится просто реализовывать какие-то свои художественные фантазии и амбиции. Всегда надо знать, на кого ориентирован каждый спектакль, соберёт ли зал. Это сложнейшая математика, которую мы только-только начали осваивать практически в прошлом сезоне. Уверен, должны быть спектакли драматического формата, куда мы зовём таких интересных людей, как греческий режиссёр и актер Василиос Самуркас. Он поставил у нас потрясающий спектакль «Электра». Или, например, режиссёр из Китая, выпускница ГИТИСа, Ичэнь Лю. В 2025 году она поставила спектакль «Роковые яйца» по одноимённой повести Михаила Булгакова. Для некоторых спектаклей придуман формат организации пространства специальными модульными щитами, когда зал трансформируется в камерную локацию на 350–400 мест. Зрителю комфортно. При этом у нас активно задействована малая сцена на 70 мест. Мы придумали и сейчас готовим новый спектакль, формат которого протестировали на гастролях Петровского деревенского театра. Студентка выпускного курса ГИТИС, мастерской профессора Кудряшова, Ксения Горяинова по программе постановки молодых выпускников, ставит в Смоленске «Смерть Тарелкина» Сухово-Кобылина в формате 150–180 мест «зала на сцене».

Но Смоленску также нужны постановки, которые могут собирать большой зал. И для этого мы сделали «Остров сокровищ», который в прошлом сезоне сыграли 18 раз, все — с аншлагами. То есть наш практически тысячный зал был заполнен 18 раз полностью, вместе с балконом. Еще мы сделали масштабный спектакль «Гусарская баллада», где задействованы объединенные силы ведущих коллективов Смоленской филармонии — Камерного оркестра и Смоленского русского оркестра имени В. П. Дубровского. Художественный руководитель и главный дирижёр — заслуженный деятель искусств Республики Крым Игорь Каждан. А ко Дню театра мы выпустили комедию «Люкс №13».

Тайны и секреты нового театрального сезона

— Это с «Люкса номер 13» у нас стартует нынешний сезон в августе?

— В прошлом году мы сыграли этот спектакль восемь раз.  И все восемь раз – аншлаг.  Для сравнения: то, что я застал, когда только приехал в Смоленск, — аншлаги были порой только в первые два дня премьеры. И первый спектакль «Старший сын», который ставил в ноябре 24-го, на премьере не то что балкон собрал, — два последних ряда партера были свободны. Сейчас у нас премьеры всегда раскуплены полностью.

Смоленск уникален с точки зрения театральных традиций, зрительской активности. Конечно, Василиос Самуркас хорошо поставил греческую трагедию. А Дарья Борисова, как специалист в области музыкального театра и лауреат «Золотой маски», успешно реализовала у нас масштабный проект «Гусарская баллада». Для нашего театра это был важный и очень качественный опыт работы в таком непростом жанре.

Но именно зритель формирует представление о театре по двум, может быть, трём спектаклям. Читаю отзывы, общаюсь с людьми. К нам сейчас стали приезжать на спектакли не только критики, но и обычные зрители из Москвы, из Петербурга. Кто-то приезжает с туристическими целями и идёт в театр, кто-то целенаправленно едет к нам на любимых режиссёров.

Бывает, человек пишет в отзывах: «Вот, приехал в Смоленск, ничего не знал, захотел прийти в театр» Он покупает билет, идёт на «Электру» и пишет: «О! Вот оказывается, как! Ух, — ничего себе! Так вот они как могут! О, вот это, оказывается, какой театр!».

— Надо, чтобы каждый спектакль был такой «Электрой»?

-Мы постараемся, чтобы были и «Электра», и «Остров сокровищ», и «Гусарская баллада», и новые успешные проекты… Сейчас максимально вкладываемся в декорации, в специалистов, которых зовём, и не жалеем для этого ничего. Может быть, неуместную аналогию приведу, она не художественная, но: невозможно сделать хороший, посещаемый топовый ресторан, если экономить на продуктах. Ну нельзя же просто пригласить хорошего шеф-повара и сказать: «Вот тебе гнилая картошка, давай, — готовь из неё чудесную высокую кухню».

Штат театра, обучение актеров, планы на сентябрь

— Михаил Валерьевич, под вашим началом сейчас в театре сколько работает человек вместе с труппой, монтировщиками и всем прочим персоналом?

— У нас около 130 сотрудников. В самой труппе на данный момент — 32 человека. И также у нас при театре есть курс студентов – они уже второкурсники. Это группа, набранная по соглашению с ГИТИС, при поддержке которого мы набрали целевой курс в СГИИ [Смоленский государственный институт искусств] в прошлом году. Студенты ходят на лекции в вузе, а все практические предметы им преподают непосредственно в театре наши заслуженные артисты, приезжают педагоги ГИТИС. И в массовых спектаклях ребята уже выходят и играют. В той же «Гусарской балладе» практически весь курс занят.

Сюрпризы нового театрального сезона

— Сейчас уже известен репертуар на август. В принципе, он сверстан из спектаклей, которые шли на сцене в 2026-м. Можете ли приоткрыть тайны и задумки на премьеры? Говорят, собираетесь ставить «Анну Каренину»?

— Обязательно расскажу обо всех «тайнах» и сюрпризах. Во-первых, у нас будет очень интенсивный сентябрь – месяц гастролей и театральных фестивалей. В этом году пройдет первый молодежный фестиваль театральных школ «Грибоедов фест».

— Это в рамках проектов, когда Смоленск назван молодежной столицей России?

— Да. Мы постарались подойти к делу очень ответственно и сделали фестиваль международным: в нем будет участвовать Белорусская академия искусств, знаменитая (из Минска). Будет ГИТИС — курс Лики Руллы, нашей бывшей актрисы, которая привезет свой спектакль. От Смоленской области будет Смоленский институт искусств — наш курс при театре покажет первую работу. Вот это у нас планы на молодежный фестиваль.

— Дальше – больше?

— После молодежного фестиваля сразу начинаются гастроли московского Малого театра России. Они привозят в Смоленск два спектакля: «Бесприданница» и «Женитьба». Гастроли продлятся четыре дня, но параллельно в рамках молодежного фестиваля пройдет совместная осенняя школа ГИТИС, СГИИ и курса при нашем театре. Приедет народный артист Лазарев со своим курсом и педагоги ГИТИС. Они несколько дней будут проводить занятия.

— Гастроли и молодежь – чудесно. А что еще ждет смоленских зрителей?

— С 18 по 26 сентября пройдет десятый юбилейный Международный фестиваль «Смоленский ковчег», который в этом году представлен двумя странами – Россией и Беларусью. 15 городов, в их числе — Москва, Петербург, Казань. И 17 спектаклей, Малый театр откроет этот фестиваль, одновременно с завершением своих гастролей. А мы, смоляне, покажем нашу «Гусарскую балладу» — премьеру конца прошлого сезона.

Смолян ждет новое прочтение «Анны Карениной»

— Есть информация про то, что в Смоленске будет поставлен спектакль «Анна Каренина».

— Да, есть такие постановочные планы на сезон. Во-первых, сейчас выходит совместная работа с ГИТИС, экспериментальная работа — «Смерть Тарелкина», премьера состоится в первой половине октября. Кроме того, мы выиграли грант, в котором участвовали театры всей страны и получили финансирование на постановку, по произведению Льва Николаевича Толстого, в честь грядущего юбилея. Наш театр вошел в число победителей, получив финансирование на спектакль «Анна Каренина», премьера которого должна случиться 19 ноября.

— Ставить будете вы?

— Ставить буду я. Мы узнали о запланированной премьере в этом году к началу сезона. Сейчас активно занимаемся этой работой. В числе премьер текущего сезона, конечно, будет и новая новогодняя сказка в декабре.

— А сколько сейчас спектаклей в репертуаре театра?

— Даже сейчас не скажу точное количество, но в репертуаре много спектаклей — более тридцати. В Смоленске, на огромной для региона сцене, даже очень успешный аншлаговый спектакль обычно не может идти чаще раза в месяц. Это с «Островом сокровищ» был феномен, когда мы просто первые полгода играли по два-три спектакля в месяц и заполняли зал.

О режиссерских предпочтениях и философии работы с репертуаром

— Михаил, Валерьевич, личный вопрос. Как режиссёр, вы предпочитаете какие пьесы: современные, классику? «Анна Каренина» — это всё-таки вызов для любого режиссёра? Сколько экранизаций было, сколько спектаклей ставили. А что вы лично любите больше?

— Это вариант вопроса без ответа, когда спрашивают, к примеру, про любимую музыку. Любимая для меня – такая, которая идёт потом в спектакле. И глобально — это огромное количество направлений: от классики до джаза, а также – новомодных современных тенденций. Всё в зависимости от того, что ставлю. Ставлю Вампилова — слушаю композиции 60-х годов. Ставлю что-то другое — слушаю джаз, рок, классику… Если говорить о пьесах и авторах, одинаково могу любить и Гоголя, и Пелевина, и Островского, и Шекспира, и Макдонаха…

— Приходится влюбляться в любой материал, с которым работаете?

— Сложно сказать, что приходится, потому что всё это очень сильные авторы, и каждый по-своему интересен. То есть, когда речь идёт о больших, настоящих пьесах, наверное, делаю такой вывод: для меня важны те произведения, которые нужны сейчас театру в Смоленске. Если бы был странствующим режиссёром, мог бы сказать, что более соответствует моему вкусу. Но в задачах развития регионального театра речь не о вкусовщине. Для меня важен репертуар, который будет в стиле и парадигме существования Смоленского драматического театра.

— Есть ли что-то, что можно назвать в вашей работе тайной, предвиденьем или чудом?

— В жизни бы не подумал, что буду браться за мюзиклы. Но когда возникает потребность, понимаю: например, театру сегодня нужен музыкальный спектакль. И вдруг всё сходится! В Смоленске есть рок-группа «Мама Let’s Go», участник которой Стас Смирнов работает у нас в театре звукооператором. А басист группы тоже работает у нас художником-бутафором. Слышу их музыку, понимаю, что у них много «морских» песен, столько «пиратских». И, — вуаля: значит, это будет Стивенсон, будет «Остров сокровищ». И этот спектакль, действительно, стал чудом, превзошел по кассовым сборам все наши ожидания.

— Великая Сара Бернар хотела сыграть в «Гамлете».  Ну, как актеру, тем более – режиссеру, — жить без мечты? Есть то, что когда-нибудь, однажды в вашей карьере должно случиться?

— Список мечтаний у режиссёров чаще всего похожий. Мейерхольд хотел поставить «Гамлета» при всех его экспериментах. Может быть, звучит банально, но я, как и каждый режиссёр, мечтаю поработать с Шекспиром, с Чеховым. Каждый хочет и своего «Гамлета», и свою «Чайку», и свой «Вишнёвый сад», потому что это такой уровень драматургии, к которому и страшно прикасаться, и это — счастье. Мейерхольд своего «Гамлета» так и не поставил. Я в этом плане списка мечтаний режиссеров не уникален. Но есть и уникальная мечта. Александр Сергеевич Грибоедов оставил великую пьесу «Горе от ума», но поставить спектакль про самого Грибоедова — вот это было бы безумно интересно. Думаю, если будет какой-то талантливый драматург, который это напишет — это станет шагом к осуществлению мечты.

— Что для вас история театра, которая длится вот уже 247-й год?

— К истории и традициям надо относиться с уважением. Большая часть моей работы — исследование архивов. Изучаю, что было поставлено на протяжении десятилетий. Читаю потрясающий дневник «завпоста», где у него записаны все спектакли за достаточно большой срок, по-моему, начиная с послевоенного времени: кто ставил, кто был директор. Разгребаешь какое-то помещение, и вдруг находится журнал помощника режиссёра за 1962-й. Мы эти находки несём в музей театра, сохраняем.

Будет ли повышение стоимости билетов. Кому по карману Смоленский драмтеатр

— Будет ли в этом сезоне повышение стоимости билетов? Сколько в среднем стоит поход на спектакль? Понятно, что на эти деньги театр не выживет, даже с полными аншлагами, но всё-таки?

— Государственные театры, несомненно, большей частью живут за счёт государства. Модель репертуарного театра, театра-дома, не работает без поддержки. Даже знаменитый театр Эдуардо де Филиппо, в котором на четыре года вперёд были раскуплены билеты — всё равно не смог жить без поддержки государства. Конечно, в Смоленске наш театр финансирует область, а тот «внебюджет», который мы зарабатываем, идёт на развитие. Идёт время, меняются цены, но лично мне нравится, что театр остаётся общедоступным. Понимаю, спектакли должны «стоить» по-разному. Потому что на ту же «Гусарскую балладу» потрачены огромные средства, и есть оркестр живой — 35 человек, — который на каждом спектакле работает, а, значит, билет будет дороже.

Но где можем — делаем стоимость дешевле. В этом году цены на лучшие места партера стали дороже на некоторые спектакли, достигли 1500 рублей. Но, к примеру, цены на балкон, на некоторые места, мы даже снизили. Средний билет в театр сейчас – это около 600 рублей. То есть: 200, 300, 400 рублей — балкон. 500–600 рублей — ложи балкона (хорошие места, люди любят там сидеть). Партер, последние ряды — 400–500 рублей. На топовые спектакли, как, например, «Гусарская баллада», лучшие места стоят 1500 рублей, и они разбираются первыми. Цены в Смоленске — достаточно демократичные.

Понимаю, что у театра есть социальная функция, и мы выдаём огромное количество мест для многодетных матерей, для участников специальной военной операции, льготных категорий граждан. Они ходят к нам в театр бесплатно и на лучшие места. Это первые два ряда, это партер.

В то же время, конечно, мы считаем расходы, стараемся, чтобы спектакли окупались, чтобы театр как-то зарабатывал. Но меня радует в первую очередь то, что театр может быть общедоступным. Когда вижу, что сходить на спектакль в Москве обходится в 50, 70, а то и в 200 тысяч рублей (как на «Щелкунчик», или на «Гамлет» в МХАТ), то Смоленск безусловно может предложить альтернативу. 1500 рублей за билет — это сходить в кафе один раз. Но даже за 300 — 400 рублей смолянин может купить билет и себе, и ребёнку, и жене. И в канун 247-го театрального сезона могу с уверенностью сказать: главное для коллектива театра — возможность играть для всех смолян и гостей города, для всех театралов, невзирая на толщину их кошельков. Искусство может и должно быть доступно всем.