В Смоленске завершаются масштабные археологические работы на нескольких объектах, связанных со строительством кампуса «Школа 21» и развитием городской инфраструктуры. Внезапно появляются и новые направления работ. Учёные Института археологии РАН подвели промежуточные итоги сезона 2026 года. О главных находках, сложностях и том, что будет с древними постройками, — в интервью с Игорем Стрикаловым, руководителем смоленской экспедиции Института археологии РАН, кандидатом исторических наук.
— Игорь Юрьевич, расскажите, какие сейчас работы ведутся Институтом археологии РАН в Смоленске?
— Работы идут на трёх участках. На кампусе («Школа 21»), где в прошлом году проводились активные работы, мы завершаем работы. Поскольку там проектные решения изменились, надо было дополнительно обследовать некоторые участки.
— А как насчет многострадальной Большой Советской и найденных там артефактов?
— Буквально на днях нас привлекли к работам на Большой Советской, где обнаружены конструкции древнерусского периода. Работы осложняются тем, что склон, во-первых, сочится. Во-вторых, поскольку работы носят противоаварийный характер, нет проектной документации и, соответственно, нет раздела по обеспечению сохранности. Есть план спасательных работ. По этому плану мы проводим фиксацию обнажений культурного слоя.
Пока рано говорить о том, что это за строение, мы только начинаем эти работы. Сейчас геологи пытаются определить устойчивость грунтов на этом участке. Затем будет строиться подпорная стенка и укрепляться склон. Вероятнее всего, находка будет законсервирована — закрыта геотекстилем и засыпана песком. Надеемся, что существенного воздействия на нее не будет и она останется на месте. Если есть возможность сохранить постройку, то мы обеспечим, чтобы в будущем потомки могли ее исследовать. Если будет принято решение о разборке грунтов, то мы будем полностью исследовать находку в процессе ее разборки. Пока исследования геологов не завершены, у нас нет окончательного понимания, как действовать дальше.
— Что решили делать с домонгольской постройкой, которую вы обнаружили в прошлом году при работах на лужайке СмолГУ?
— Мы сейчас решаем вопрос, и это не такой простой вопрос с её консервацией и постановкой на учёт. Это постройка каменная, кирпичная. Мы в этом году её всю расчистили, полностью поняли форму, размеры и весь конструктив. Это лето выдалось с очень сложной погодой, что негативно сказывается на сохранности этой постройки. Сейчас будем делать последние обмеры и дальше приступим к временной консервации. Временная консервация — это строительство саркофага и засыпка песком этой постройки полностью на время строительства.
— А как эти работы могут повлиять на строительство объекта кампуса — «Школы 21»?
— В проекте предусмотрено, что эта постройка будет находиться внутри, в полуподвальном этаже, в виде отдельного археологического окна. То есть, это будет такой саркофаг, накрытый стеклом, внутри которого будет постройка. Это всё вписано в проектную документацию, в проекте новостройки саркофаг уже присутствует. Сейчас оцениваются риски, которые возможны при строительстве. Принято, с моей точки зрения, оптимальное решение — временно засыпать постройку песком, чтобы защитить от вибрации. Когда новое здание будет построено, можно будет находку расконсервировать, пригласить туда реставраторов, которые займутся укреплением старых кладок и подготовкой их к современному использованию.
— Есть уже сейчас понимание, что это за постройка?
— Есть два мнения. Есть мнение, что постройка первоначально была создана где-то в XVII веке и претерпела несколько перестроек в более поздние столетия. Некоторые относят её к XIV веку. Должны быть проведены дополнительные исследования состава растворов и характеристик плинфы. Поскольку постройка была частью подземелья, она не рухнула, но постепенно приходила в упадок. В нижней части, которая может ее датировать, сохранились слои разного времени — материалы от XII до XVII столетия. Что касается назначения — это всё-таки гражданская постройка, скорее всего, подвал. Какое над ним было здание? Это тоже пока вопрос не до конца изученный. Её уникальность в том, что это именно гражданская кирпичная постройка. Таких древнерусских построек известно всего несколько, меньше десяти на всю страну.
— Для проектировщиков «Школы 21» это дополнительные хлопоты и дополнительные расходы. Они же не планировали делать никаких дополнительных подземных этажей и саркофагов?
— Подземный этаж у них запланирован был, но, естественно, саркофаг явно не планировалось строить. Но все относятся к этому с пониманием. И при всей сложности этой работы большую роль сыграло правительство области. Принципиальное решение о том, что эту постройку надо сохранять и вписывать её в кампус, окончательно было принято ими. Хотя могло быть и иное решение: поскольку это объект археологический, к сожалению, в законодательстве не существует чётко определённых мероприятий и процедур по сохранению подобных построек. Она не может быть отнесена к архитектуре, поскольку это руины. А руины у нас объектами архитектуры не считаются. Руины — это объект археологии, который мы можем изучить, разобрать, после чего предоставить площадку для строительства.
— Раскопки на объекте «Школа 21» достаточно активно освещались, в том числе на страницах ВК Института археологии РАН. А вот по второму участку — за Домом коммуны и теннисными кортами СмолГУ — никакой информации нет. Сейчас мы все видим самосвалы «ЕКС», подрядчика, который занимается строительством. Тяжёлая техника работает, а про работу археологов как-то особо не слышно. Что там происходит?
— Мы не даём информацию, потому что для нас самих пока очень много непонятного.
— Я слышал, что этот участок лет 10 назад был отсыпан значительным слоем грунта.
— Вот как раз самосвалы вывозят этот грунт. Чтобы нам докопаться до культурного слоя, практически на всей этой площадке приходится снимать не меньше двух метров балластного слоя, который и был насыпан в XX веке. Более того, этот участок очень активно использовался и в довоенное время, и в послевоенное. Там большое количество разных коммуникаций, остатков построек XX века, довоенных построек. Тем не менее сохранились слои от XII до XVIII веков в виде углублённых частей и ям. Наиболее ранние объекты, которые были найдены, — это несколько погребений, достаточно необычных, предположительно XII века. Но они не образуют какого-то единого массива кладбища. То есть это, возможно, периферия какого-то кладбища, которое находится за пределами площадки, которую мы исследуем. Что касается построек, то преобладающая их часть — это XVII-XVIII-XIX век. Это намного больший по площади участок, чем «Школа 21». Нами отработана полностью западная часть этого котлована. И сейчас мы работаем в восточной части.
— Как раз в этой части ранее был обнаружен подземный ход, который смоленские общественники пытались поставить под архитектурную охрану. Что с ним будет?
— Вопрос очень сложный. Дело в том, что мы провели предварительное обследование этих помещений, расчистили их изнутри, и выяснили, что их как минимум три. Это помещения сводчатые и представляют собой подвалы XIX века. К сожалению, состояние этой постройки аварийное, кладка в некоторых местах явно сыпется, и сохранить, законсервировать или поставить на учёт как объект культурного наследия вряд ли возможно. Ещё раз подчеркну, что это не подземный ход, а подвалы какого-то несохранившегося наземного здания.
— Какие ещё объекты, кроме этих двух точек, сейчас исследует институт в Смоленске?
— Есть ещё третья точка в кампусе — это место строительства теплосетей. Это тоже объект, где у нас проводятся работы. Это археологические наблюдения, поскольку сети в основном идут по старой трассе. Были обширные работы в этом году в Заднепровье. Это улица Кашена и Колхозная площадь. Там строители вели прокладку коммуникаций методом прокола. Все котлованы под проколы были обследованы археологами. В основном там зафиксированы слои XVIII, XIX, XX веков. Там очень мощное культурное напластование, и мы работали до проектных отметок. Смысла небольшими шурфами тревожить культурный слой нет, так как сохранный слой расположен ниже проектных отметок, и он по-прежнему будет сохраняться. Проводимые работы никакого негативного влияния на него не оказывают. Вторая часть работ — это где проводится замена трамвайных путей. Работы проводились в верхнем насыпном грунте, и они также не затрагивали культурный слой. Кроме этого у нас продолжаются работы на реставрации прясел Смоленской крепости. Сейчас ведётся работа на прясле №1, это башня Волкова. И в этом году начинаются подобные работы на Соборном холме — реконструкция подпорной стенки. Мы пока на стадии подготовки к этим работам.
— Возвращаясь к оползню на Большой Советской. Что вам известно об археологии этого места?
— Могу сказать, что как раз работы на Соборном холме предназначены для того, чтобы укрепить его склон. И несомненно, все они будут сопровождаться археологическими раскопками и археологическими наблюдениями. Работы на самой Большой Советской и прилегающих улицах по прокладке коммуникаций тоже сопровождались археологическими наблюдениями.
— Важное уточнение: вы упоминаете археологические раскопки и наблюдения…
— Археологические раскопки предусмотрены на участках сохранного культурного слоя. А археологические наблюдения проводятся там, где культурный слой турбирован, существенно переработан и не несёт важной стратиграфической информации.
— Что вы наблюдали на Большой Советской ранее? Может, есть мнение, что могло стать причиной оползня?
— У нас наблюдения были только на котлованах, расположенных чуть выше и чуть ниже, немножко в стороне от тех участков, на которых сейчас происходит оползень. Там наблюдались напластования — в верхней части мостовые XIX века, это брусчатка, булыжник, под ними деревянные мостовые. На разных участках — это один-два венца. Такие мостовые клали в один слой как правило, и если мы видим два венца, это следы ремонта. То есть, при ремонте где-то разбирали, где-то не разбирали, сверху клали. Мы это всё зафиксировали. Что касается тех участков, где проводились ремонтные работы в нижней части Большой Советской, то это насыпные грунты, которые сформировались в XIX-XX веке. И до археологических слоёв ремонтные работы не доводились, они были выше этих слоёв.
— На улице Войкова сейчас проводится снос зданий бывшего психиатрического диспансера, и там булыжная мостовая. Как вы считаете, насколько она ценна и есть ли шанс её сохранить для города?
— Если там потребуется строительство каких-то коммуникаций, то, возможно, частично она будет разрушена. Я работал во многих российских городах, где мы можем найти под слоем асфальта булыжную мостовую. Но её сохранить полностью невозможно и вряд ли необходимо это делать. В своё время я предлагал делать на участках, где есть такая мостовая, археологическое окно, чтобы человек мог подойти и «потрогать XIX век».
— Возвращаясь к кампусу. Когда примерно закончатся археологические изыскания и начнётся непосредственно фундаментный этап работы застройщика? Я так понимаю, что археологические изыскания неизбежно вносят коррективы в строительный график.
— Думаю, что в этом году мы свои работы однозначно закончим. Участок около Дома коммуны приносит сюрпризы. Мы не ожидали такой плотности застройки в этом большом раскопе. Он представляет собой практически лунный пейзаж, там яма на яме, поверхность очень сложная. Но в этом году мы должны закончить, и в следующем году уже, по всей видимости, начнётся активное строительство корпусов.
